Когда группа миновала наиболее легкую часть маршрута, Скотт сам протянул ей флягу с минеральной водой, ни на минуту, однако, не замедлив шага. Тейви вдруг захотелось рассмеяться от мысли, что ей удалось пройти вместе со всеми заваленный буреломом и камнями отрезок пути. Разве это не здорово, разве это не маленькая победа! Но самое трудное было впереди. Тропа пошла под уклон, и колени у нее стали трястись как в лихорадке, а предстояло еще возвращаться назад, в лагерь.

Конечно, она еще могла более или менее ровно дышать и жажда не очень уж сильно мучила ее. Она взглянула на другую сторону глубокого каньона. Один неверный шаг, и, потеряв равновесие, можно было скатиться вниз, на камни, разбросанные на его дне.

Скотт велел ей идти сзади, не отставая ни на шаг. Так, считал он, ему удастся предотвратить всякие неожиданности. Его настойчивость вселяла в нее уверенность. Кроме того, Тейви была благодарна, что он тащил на себе и ее груз. Это ему предстоит делать на протяжении трех недель. Он сказал, что ему придется воспользоваться более емким рюкзаком, в котором смогут уместиться и его и ее пожитки.

Каждый раз, поднимая глаза, она видела впереди его сильные, мускулистые ноги и испытывала чувство вины. Однако чаще ей приходилось смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться.

Сделав несколько освежающих глотков, она вернула флягу Скотту. Ей следовало не думать о том, как болит у нее каждая клеточка тела. Казалось, что она превратилась в робота, у которого руки, ноги, легкие работают, словно механизм.

Тейви чувствовала, как тяжело сгибаются колени, старалась не прислушиваться к тяжелому дыханию, не замечать потоков пота, струившихся по лицу.

Но ничего не помогало.

Скотт свернул с тропы и пошел по пересохшему руслу ручья. Увязая в песке, перемешанном с камнями, Тейви готова была заплакать, но побоялась расходовать влагу на слезы. Ноги перестали слушаться ее.