— Присяжных представляют суду, их инструктируют, — объяснила небрежно Вероника. — Ты знаешь, что не можешь отказаться. Если только у тебя нет семейных или религиозных оснований. Однако в родственных отношениях с обвиняемым ты не состоишь, из христианских побуждений ты также не можешь дать отказ. В конце концов, дело не идет о смертном приговоре. Хорошо это или плохо, но тебе придется попробовать этот пирог.

— Я читала об этом деле в газете, — заметила Дженика и бросила сигарету в пепельницу. Она налила себе стакан минеральной воды и выпила. — Цветной изнасиловал семнадцатилетнюю девушку и нанес ей ножевые раны. Откуда мне знать, он это сделал или нет?

— Для этого и проводятся заседания, — поучающе проговорила Вероника. — Тебе предоставят возможность составить свое мнение. Ты услышишь, о чем будут говорить защитник и прокурор, и станешь свидетелем всего процесса. Правда, Дженика, история совершенно немыслимая. Кто пережил нечто подобное?

— Ужасно, — простонала девушка. — Просто чудовищно!

— Подумай о том, что и с тобой могло бы случиться нечто подобное. Насколько я помню, это произошло в Центральном парке утром, около четырех часов, — сказала Вероника. — Я читала об этом. История — крайне впечатляющая. Хорошо, что мы живем не в южных штатах. Там подозреваемый был бы уже заранее обречен. Но, слава Богу, в штате Нью-Йорк мы мыслим о происшедшем иначе. С расовой дискриминацией здесь обстоит не так остро.

— Ты полагаешь, что это сделал он? — задумчиво спросила Дженика.

Подруга пожала плечами.

— Кто знает? Я вообще ничего не могу об этом сказать. В кустах нашли нож, которым мужчина нанес раны, а на ноже обнаружили отпечатки его пальцев. Поэтому он и был арестован.

— Однако он утверждал, что нож у него украли.

— Естественно, — подтвердила Вероника. — Нечто подобное люди утверждают всегда. Что им еще остается? Следовательно, это вообще ничего не доказывает. Если мне не изменяет память, его также видели на месте преступления. Имеются свидетели.