Лестер слегка коснулся ее руки.

— Судебное следствие еще не закончено, — сказал он. — Мы лишь в самом начале разбирательства.

— Твой коллега не сможет выстоять против такого прокурора. Это видно сразу.

Лестер скривил рот в улыбке.

— Я тоже этого опасаюсь. Я слышал его речь и не нашел в ней ничего особенного. Он был обязан лучше все проработать. Но Патрик еще молод. Это надо учитывать.

Дженика удивленно взглянула на Лестера, забыв о сигарете.

— Но ведь речь здесь идет не о какой-то карьере или лаврах славы. Речь идет о том, что этого юного негра осудят, если не будет доказана его невиновность. А Патрик Флемминг не похож на человека, который сможет добиться этого.

Лестер был такого же мнения. Разбирательство шло плохо, и он спрашивал себя, как старый Форбс прореагирует на это. Лестер прекрасно понимал, что, если Патрик и дальше будет вести себя подобным образом, Хэнк Брентон одержит легкую победу, и Бостона Бэрнса осудят, как только появятся основные свидетели обвинения. А у прокурора имелось кое-что в загашнике.

— Знаешь, мы должны прекратить говорить о процессе, — произнес он и снова погладил руки Дженики. — Сегодня вечером мы пойдем, закажем какой-нибудь милый обед, а затем завалимся в небольшой бар. Мы ведь еще с тобой не танцевали.

Дженика влюбленно посмотрела на него и улыбнулась.

— Мы еще не делали многих вещей.

Принесли заказанную еду, и Лестер тем самым был освобожден от ответа. Однако, когда кельнерша удалилась, он заметил:

— Я уже знаю, что мы с тобой могли бы еще сделать.

— Ты способен думать только об этом. — Дженика рассмеялась.

— Я мог бы, например, показать тебе свою квартиру, — сказал Лестер, разделывая курицу на тарелке. — Была бы некоторая смена декораций. Как ты думаешь, милая?

— Лучшее пойдем снова ко мне, — возразила она. — Подумай о Зорро. Ты ведь знаешь: он постоянно что-то устраивает.