Высоко на галерее музыканты играли нежные, задумчивые мелодии, напоминающие журчание воды.

Бретт с изумлением оглядывался по сторонам.

– Только представь, мы с тобой в этом восточном дворце! Не могу поверить.

– Да, удивительно, – сухо согласилась Элисон.

Слуга в широченных алых шароварах с кинжалом на поясе принес на подносе бокалы с сухим белым вином. Другой слуга предложил закуски.

– Арабский вариант бутербродов к коктейлю, – объяснил Бретт. – Их делают из черного хлеба, измельченного сырого мяса, смешанного с пшеничными зернами, пряными травами, специями и натертой цедрой апельсина.

Элисон попробовала, и ей показалось, что она в жизни не ела ничего вкуснее.

– На твоем месте я был бы осмотрительнее, – предупредил Бретт. – Впереди нас ждет ужин. У арабов считается дурным тоном не попробовать все, что подали на стол.

На Бретте был светлый шелковый пиджак, и выглядел он необыкновенно элегантно. Его светлые волосы были подстрижены и аккуратно зачесаны назад.

Элисон заметила, что вино пили только европейцы. Сам шейх придерживался мусульманского закона, запрещавшего алкоголь, хотя на самом деле вино было не чем иным, как слегка забродившим виноградным соком.

Слушая Бретта, Элисон чувствовала себя необыкновенно легко и свободно. Ей казалось, что она видит сон: сидит с Бреттом во дворце шейха, потягивая вино, в котором, кажется, смешались все ароматы спящего африканского сада. И Бретт тоже улыбался, очевидно позабыв о неприятной сцене на ступенях кинотеатра. Или он просто не считал нужным думать о ней? Элисон отогнала эту мысль. Ничто не должно испортить волшебный вечер.

Она испытала легкое разочарование, потому что за столом ее как почетную гостью посадили рядом с шейхом. Соседом Элисон был Хамед. Профессор расположился по левую руку от шейха, рядом с Кайрой, а напротив разместились Бретт с Хайди. Жена шейха мадам Халида не пожелала сесть за общий стол, предпочтя сидеть на подушках перед маленьким кофейным столиком.