В это время в спальню вошла Фиона и вновь начала восторженный рассказ о том, как она прекрасно провела утро, объезжая арабских скакунов. Элисон заметила, что отцу было неприятно, что его младшая дочь проводит так много времени в обществе режиссера. Но Фиона прошла пробы на отлично и была пьяна успехом. Было бы жестоко запретить ей сниматься. Может, поглощенная работой, она забудет про Пола, подумала Элисон, надевая ярко-голубое платье без рукавов, из искусственного шелка.

Фиона заявила, что днем опять вернется на съемочную площадку.

– Пол пришлет за мной машину.

– Тогда я поеду с вами. В больнице мы встречаемся с Бреттом Мередитом. Он хочет показать мне гончарное производство в Делме.

– Бретт Мередит?

– Доктор, с которым мы вместе работали в Сент-Клер.

– Здорово, – рассеянно произнесла Фиона, поглощенная своими мыслями.

Бретт ждал у ворот больницы, когда они подъехали.

– Это Фиона, – представила Элисон свою сестру и заметила, что Бретт быстро посмотрел на место водителя. Неужели он рассчитывал увидеть Пола Эвертона? Фиона обворожительно улыбнулась и тряхнула кудрями.

– Так, значит, кинокомпания уже предоставляет тебе транспорт, – заметил Бретт, когда «кадиллак» с Фионой умчался прочь по пыльной дороге. В его голосе слышалось нескрываемое раздражение.

– Это все Фиона. Пол Эвертон дал ей маленькую роль в картине. Она отлично ездит верхом, обожает лошадей.

– Правда? – без интереса переспросил Бретт и уставился на Элисон. Под его пронзительным, испепеляющим взглядом она готова была сквозь землю провалиться. – Мне нравится твое голубое платье. Ты похожа на крокус на заснеженной горной вершине.

– Где ты видел крокусы в горах? – со смехом спросила Элисон.

– Пару лет назад, когда катался на лыжах в Швейцарии.

Легко обняв ее за плечи, Бретт повел Элисон к машине. По ее телу пробежал электрический ток, но она тут же с презрением одернула себя.