– Для молока, – пояснил он, – когда захочешь в перерывах выпить чаю.

– Только вот я больше не медсестра.

– Неправда, только если сама этого желаешь. С этой минуты у тебя появилась разъездная работа в должности моей помощницы в больнице Сиди-Бу-Кеф.

– Если ты действительно не против разъездной…

– Знаю, у тебя другие интересы. Но если ты будешь хотя бы на пару часов в день приходить в мою клинику, тебя всегда будет ожидать радушный прием и много тяжелой работы. А теперь нам надо ехать. Впереди еще двадцать миль пути.

Дорога была пустынной и суровой, за окном пробегал унылый пейзаж – песок, песок и песок на многие мили кругом. Бретт рассказывал о своем пациенте, старике, страдающем спондилитом, настолько разбитом болями, что не в состоянии добраться до больницы.

– Когда у меня есть время, я приезжаю сделать ему укол, чтобы облегчить его муки. Это чудесный старик, вождь племени номадов. Они кочуют по пустыне в поисках воды и пастбищ для животных, и похоже, у них на это прирожденное чутье. Номады живут так же, как жили люди во времена, когда Ной строил ковчег. И тем не менее, у них есть свои культурные ценности, которым может позавидовать современный человек. Например, закон гостеприимства: они готовы приютить и накормить любого путника, ничего не прося взамен, даже если им самим не хватает еды.

– Да, такого в наши дни не встретишь, – заметила Элисон.

– Верно. Не встретишь в мире, который мы сами создали – с этой так называемой цивилизацией.

Бретт уже дважды высказывался в таком духе. Что с ним происходит? Неужели его так изменила жизнь в пустыне?

Словно прочитав ее мысли, он ответил:

– После гонки за успехом здесь можно отдохнуть душой. Конечно, от современной жизни никуда не уйти. Если мы совершаем ошибки дома, то должны уехать куда-нибудь, чтобы найти решение. И потом всегда полезно обратиться к вечным ценностям.