– Тебе предстоит есть горячее острое рагу, – шепотом предупредил Бретт, – и делать вид, что очень нравится!

Еду подали с лепешками пресного хлеба, а рагу оказалось намного вкуснее, чем ожидала Элисон. Ложек не было, и она, подражая Бретту, принялась есть с помощью лепешки. Потом пили мятный чай, после чего Бретт отправился осматривать пациента.

Оставшись одна, Элисон растерянно огляделась по сторонам. Женщина с серебряными серьгами приветливо улыбнулась.

– Вы недавно в нашей стране? – спросила она на ломаном французском.

– Я приехала с отцом, который помогает шейху Аль-Рашиду сажать деревья.

Женщина повернулась к мужчине, который по-прежнему нянчил козленка, и что-то принялась оживленно говорить ему на арабском. Лицо мужчины оживилось, и он с новым интересом посмотрел на Элисон.

– Мой муж говорит, что это доброе дело. Он слышал про вашего отца, и мы счастливы принять у себя его дочь.

– Козленок поранился? – с улыбкой поинтересовалась Элисон.

– Мать малыша убила лисица, – перевела женщина. – Мой муж решил его выкормить. Ночью козленок спит с ним.

Странное зрелище: бедуин, больше привыкший обращаться с ружьем, нянчит маленького козленка. Но Элисон уже успела узнать, что жизнь в пустыне полна противоречий.

В палатку заглянули два маленьких личика.

– Наши дети, – объяснила женщина, протягивая к ним руки. Мальчик и девочка медленно приблизились к ним. – Когда появилась ваша машина, они убежали прочь. Глупые трусишки! – Женщина заговорила с детьми по-арабски, а они, спрятавшись за ее широкую юбку, принялись разглядывать Элисон.

Девушка пожалела, что у нее нет с собой никаких подарков, и принялась рыться в сумочке. Она чувствовала, что деньги будут оскорбительны, да и какой от них толк в пустыне, где водятся только лисицы? Для девочки Элисон отыскала маленькую расческу в красивом футлярчике, а для мальчика – жемчужный перочинный ножик. Подарки имели огромный успех: вся семья сгрудилась вокруг малышей, восхищаясь безделушками, которые дети с гордостью сжимали в руках.