Ежели некто, не знакомый с вдовой и племянницей, встретил бы их, то вполне мог бы принять их за сестер-погодок, но не за особ, разделенных десятком лет. Ну а ежели б покойный Николай Николаевич вдруг ожил, то, взглянув на жену, без сомнения, признал бы, что теперь она выглядит точно так, как в девятнадцать лет, то есть в ту пору, когда была его невестой.

Посему вовсе не удивительно, что у Полины Платоновны, к вящей ее досаде, имелось два стойких поклонника.

Мы уже упоминали, что в раннюю пору ее вдовства многие имели на нее виды: и вдовые достойные мужи, и молодые их отпрыски. Исполнилось ей тогда лишь двадцать пять лет, была она хороша собой, и в наследство получила солидное состояние. К тому же кто откажется присовокупить к собственным землям еще несколько наделов, и притом немалые, да к тому же в собственной же губернии?

Но Полина Платоновна была тверда и многим искателям отказала наотрез, довольно ясно дав понять, что не намерена более выходить замуж.

Но двое из тех искателей, соседи-приятели Лугин и Нулин, не теряли надежды на то, что прекрасная соседка рано или поздно отдаст предпочтение одному из них. Меж ними существовало даже что-то вроде соперничества, но, впрочем, довольно мирного. Александр Петрович Лугин и Михаил Львович Нулин отправлялись вместе на охоту, расписывали по вечерам долгие пулечки, ездили в уездный город волочиться за барышнями на балах, ни на секунду при том не забывая, что оба являются искателями руки одной и той же особы.

Стоит, верно, хотя бы вкратце описать этих двух дворян. Обоим исполнилось тридцать лет, оба в юности служили, но скоро вышли в отставку, пресытясь казенной муштрой. Война обошла их стороной, так как весь 1812 год умудрились провести они в Петербурге, и не без приятности, как многие столичные жители, не понимавшие толком истинных размеров наполеоновского нашествия.