Ее глаза сверкнули, и она подарила ему свою самую очаровательную улыбку. — Никогда!

Михаэль обнял ее одной рукой и притянул к себе. Ее сердце забилось сильнее. Но разве это нужно ей сейчас? Сейчас, когда в ее жизни все так перевернулось и спуталось. Когда она была так уязвима.

Она заглянула в его глаза, и это привело ее в еще большее смятение. Он смотрел на нее с тоской и желанием. У нее перехватило дыхание. Вокруг было тихо. И у Кортни появилось чувство, что она может умереть, если не освободится от этого взгляда. И еще она поняла, что умрет, если сделает это.

Михаэль заговорил первым. Его голос был полон чувства. Но то, что он сказал, не имело к этому никакого отношения.

— Итак, девочка, возможно, мне не все понятно, но мы сделаем так, как ты хочешь.

Она подняла свою руку и нежно провела по его губам.

— Спасибо. — Затем она освободилась из его объятий и забралась в машину.

Михаэль бросил взгляд на Томми:

— У меня такое ощущение, что меня объегорили.

Старик захохотал от всей души:

— Я думаю, что она немного превзошла тебя.

3

Через полчаса Кортни вместе с Михаэлем и Томми вошла в отделение полиции в Негриле. У нее было такое чувство, будто ее сопровождают два хмурых тяжеловеса из Бодигарда. Несмотря на то, что один из них был уже не в лучшей форме, оба являли готовность отшвырнуть каждого, кто попытается тронуть хоть волосок на ее голове. Она глубоко вздохнула и попросила шефа полиции.

Прошло много времени, и ярость Кортни росла с каждой минутой. Наконец Джеффри Таунсенд вышел из своего кабинета. Он был высок, строен, с безобразным шрамом на правой щеке. Его усики, толщиной в карандаш, больше подошли бы гангстеру, чем защитнику закона. Его вид говорил о том, что он вовсе не в восторге от их появления. Однако присутствие Михаэля и Томми заставляло его держаться в границах вежливости. У него были отменные манеры, а голос нежный, как шелк.