Кортни нечего было возразить, но чем дольше она размышляла над случившимся, тем меньше смысла заключалось для нее в этих словах. Джонатан никогда бы не покончил с собой. Она знала его лучше, чем любой другой человек. Внезапно в ней проснулась уверенность. И вместе с этой растущей уверенностью в себе, казалось, возвращалась ее прежняя сила.

— Плевала я на это сообщение. Джонатан не мог покончить с собой.

— Милая, я знаю, что ты не веришь в это, но нельзя отрицать факта.

Кортни вырвалась из его объятий, и глаза ее сверкнули, когда она посмотрела на Михаэля.

— Я не твоя милая! И кто ты, черт возьми, такой, чтобы говорить мне, что я должна, а что нет? Ты меня абсолютно не знаешь. И ты не знаешь моего брата. Я вообще ничего не обязана ни признавать, ни отрицать. Во-первых, полиция уже должна была обнаружить тело. А во-вторых, зачем тогда Джонатан позвонил мне из Монтего-Бай и сказал, что будет у меня через пару часов? Люди, которые собираются покончить с собой, обычно не делают этого во время автомобильной прогулки по побережью Ямайки.

Михаэль выглядел обескураженным:

— Он собирался приехать к тебе? Он давно планировал поездку?

Вопрос был естественным, но он вывел Кортни из себя. В общем-то, приезд Джонатана из Монтего-Бай был для Кортни неожиданностью. За пару дней до этого они разговаривали по телефону, и он ни единым словом не обмолвился, что собирается навестить сестру. Он сказал, что должен обдумать пару вещей.

Михаэль еще раз пробежал глазами письмо, а затем передал листок Кортни.

— Это почерк Джонатана?

— Да. Но я убеждена, что его заставили силой написать подобный бред.

— У него были какие-то затруднения?

— Я об этом ничего не знаю.

Она точно помнила, что сказал Джонатан во время телефонного разговора: «Кое-что произошло, и я должен буду на пару дней вернуться назад. Ты ничего не имеешь против, сестричка? Уверяю тебя, что это не связано с полицией…»