Эйлин посмотрела на брата, ожидая, что тот возмутится, но Фрэнк кивнул, выражая согласие.

— Я и сам, в общем-то, собирался это сделать.

— Хорошо, тогда решено, — невозмутимо сказал Поль. — А сейчас, если вы не против, чтобы Эйлин сделала кое-какие записи на стройплощадке, давайте отправимся. У вас есть другая обувь? — добавил он, бросив взгляд на ее элегантные туфельки.

Эйлин отдавала предпочтение обуви на высоком каблуке, чтобы подчеркнуть стройность ног. Она считала ноги лучшей частью своей фигуры и ненавидела маленький бюст и слишком узкие бедра.

Прошло, наверное, секунд десять, прежде чем, еще не совсем оправившаяся от недавней стычки, Эйлин нашла в себе силы сформулировать подходящий ответ.

— Утром я не предполагала, что придется покидать офис, а потому другой обуви у меня с собой нет.

— В багажнике машины лежат твои сапоги, — совсем некстати пришел на помощь Фрэнк. — Помнишь, ты надевала их на прошлой неделе, когда мы ездили с детьми на прогулку.

— Спасибо, Фрэнк, — бесстрастно поблагодарила Эйлин, наградив брата сердитым взглядом.

Резиновые сапоги, дорогая шелковая блузка и элегантная юбка. Чудесно. Вид у нее будет что надо. А этот… этот субъект, развалившийся сейчас в кресле, будет посматривать на нее, усмехаться и наслаждаться ее дискомфортом. Волны насмешливого презрения, исходившие от Поля, уже сейчас накатывали на нее одна за другой.

Однако к тому моменту, когда Эйлин выпрыгнула из старенькой машины Фрэнка на месте предполагаемого строительства, она уже не думала о том, как выглядит.

Леви-Вэлли, так называлось это место, еще относительно недавно было лугом, да и теперь в отдалении виднелись мирно пощипывающие травку коровы. Быстро разрастающийся город поглотил сотни акров угодий, и теперь Леви-Вэлли стал его окраиной, но при этом сохранил почти первозданную красоту.