Вожделенная ночь так и не наступила. Зато Эйлин усвоила другое — понятие того, сколько в коварном обмане человек теряет, а сколько приобретает. Во-первых, вырабатывает стойкий иммунитет к сладострастным любовным словесным излияниям, во-вторых, утверждает себя как личность и, в-третьих, невольно учится с недоверием относиться к той половине человечества, которую называют сильным полом.
И невдомек было Эйлин, что где-то на другом континенте живет, ходит, работает, дышит тем же кислородом, что и она, и задыхается от его моральной нехватки, носит в себе стойкое недоверие к слабому полу, не может найти заветное яблоневое дерево такой же страдалец, как и она.
2
— Неужели все действительно так плохо? Но почему ты мне не сказал? — Эйлин пытливо вглядывалась в обеспокоенное лицо брата. — Я бы помогла как-нибудь.
— Как? — Фрэнк Стейвор удрученно покачал головой. — Ты бы ничего не смогла сделать, Эйлин. И никто бы не смог. Какой-то лучик надежды еще был, но потом этот контракт буквально вырвал у меня Мортон. Впрочем, как он любит говорить, в любви и на войне все средства хороши.
Эйлин поморщилась. Стив Мортон был старым скрягой, и она не доверяла ему.
— Стив прожженный мошенник, — твердо заявила она.
— Эйлин, Эйлин, Эйлин. — Фрэнк взял сестру за руки, притянул к себе и крепко обнял, но тут же отстранился и заглянул в ее бирюзовые глаза. — Мы оба знаем, что нельзя винить Мортона. Это я сам вляпался. В последние месяцы, когда Нэнси сильно болела, мне пришлось принять несколько непростых решений, и даже сейчас я знаю, что был прав. Сожалеть не о чем. Если бизнес рушится, то он рушится.
— Ох, Фрэнк.
Как же все несправедливо, подумала Эйлин.