Это случилось несколько месяцев назад, и Эйлин сразу поняла, что происходит. Она собрала чемоданы и оставила свою прекрасную и хорошо оплачиваемую работу в солидной архитектурной фирме и поспешила домой, чтобы хоть немного разгрузить Фрэнка в последние, самые тяжелые недели болезни Нэнси.
Этот шаг не вызвал у нее ни малейших колебаний. Когда ей, растерянной десятилетней девочке, только что потерявшей родителей, требовались любовь и забота, Фрэнк и Нэнси с распростертыми объятиями приняли ее. Теперь, тринадцать лет спустя, настала очередь Эйлин отплатить за всю ту нежность и тепло, которыми они щедро одарили ее и которые не ослабли даже тогда, когда у них родились собственные дети.
— А как насчет сделки с Дасте? Они ведь уже предлагали нам контракт, не так ли? И вознаграждение обещали просто замечательное, если не ошибаюсь.
До своей болезни Нэнси вела всю бумажную работу в строительной фирме мужа, и Эйлин понадобилось несколько месяцев, чтобы вникнуть в дела и начать разбираться в документах. Не помогло и то, что Фрэнк после похорон на какое-то время ушел в себя, — сказалось напряжение тех недель, когда он не только был главной опорой Нэнси, но одновременно и отцом, и матерью детям. — С Дасте? — Фрэнк устало пригладил густые светлые волосы, которые, впрочем, тут же рассыпались беспорядочными прядями.
Эйлин с болью отметила, что у брата добавилось седых волос. Неудивительно, сочувственно подумала она, ведь ему пришлось столько пережить. Всем им — Вилли, Сузан и самой Эйлин — ужасно не хватало Нэнси, но Фрэнк любил ее с детства, и его печаль была безмерной.