— Нет.

— Эйлин, сейчас полдень, и я собираюсь отвезти вас в офис, — ровным голосом сказал Поль. — Вы можете хотя бы на минуту расслабиться в моем присутствии? Обещаю, что не затащу вас в какое-нибудь укромное место и не наброшусь на вас.

Она повернулась к нему и поспешно заверила:

— Я, конечно же, не приписываю вам никаких гнусных намерений.

— Нет? — с оттенком недоверия спросил он.

— Нет.

Все ужасно, отвратительно! — переживала Эйлин. Мне ни в коем случае не следовало садиться в его машину.

Поль, к ее облегчению, отвернулся, включил зажигание, и машина послушно ожила. Эйлин заметила, однако, как дрогнули в улыбке уголки его губ. Поль явно получал удовольствие от испытываемого ею дискомфорта, и, желая продемонстрировать ему, что она полностью контролирует себя, Эйлин проронила:

— У вас очень милая машина.

— Милая? — переспросил Поль таким тоном, будто она сказала бестактность. — Милыми, Эйлин, бывают семейные салоны, добрые старые тетушки или посещения зоопарка, как, впрочем, и многое другое в этом мире. А «ягуар»… — он сделал паузу, — не из той категории.

Я раздражаю его, поняла Эйлин. Хорошо. Приятно хоть немного задеть этого толстокожего миллионера.

— А я вижу ее именно такой, — упрямо заявила она. — Машина это в конце концов всего лишь металлическая коробка на колесах, доставляющая вас из точки А в точку Б. Функциональная необходимость.

— На это я даже не хочу отвечать.

Эйлин заметила, как Поль взглянул на обтянутое кожей рулевое колесо и приборную панель, словно хотел еще раз убедиться, что его гордость и радость осталась такой же сказочно прекрасной, какой он ее представлял, и с трудом подавила улыбку. Ладно, возможно, она и впрямь была немного недоброжелательной, но Поль уже большой мальчик и как-нибудь переживет это.

— Извините, если обидела вас. — Ложь далась ей на удивление легко.

— Да чего уж там.

Хрипловатый низкий голос Поля подействовал на Эйлин подобно утреннему туману. Она нервно поёжилась и позволила себе еще раз краем глаза взглянуть на своего спутника. Поль Дасте производил неотразимое впечатление силой и мужественностью, остаться равнодушной к которым не смогла бы ни одна женщина.