- Я только не хочу, чтобы опять что-то случилось.

- Не знаю, что ты имеешь в виду.

- Как в тот раз с Моникой.

- Это было давным-давно. Могла бы и не упрекать.

- Я не упрекаю. Но городишко кажется мне ужасным. Чувствую, он принесет нам несчастье.

- Не узнаю тебя. Ты стала суеверна?

- Говорю тебе, Поль, если опять будет так, как с Моникой, я от тебя уйду.

Никогда ещё она так не говорила, отчасти чтобы не нарушать неписаный договор, что они оба никогда не дают волю чувствам, отчасти потому, что знала взрывную реакцию Поля, но все равно её так удивило, когда он упал на колени, расплакался и поклялся, что покончит с собой, если она его бросит. И все это вперемежку с обещаниями и туманными невразумительными намеками, что на фирме его кто-то подсиживает. Через десять минут она согласилась, чтобы назавтра он внес залог за "Плющ" - так назывался дом.

Лежа потом в отдельной постели, она тихо повторила про себя: вилла "Плющ", Кингсуорт-авеню, Роули. Ясно было, что Поль добился, чего хотел, и вот теперь она пыталась понять, почему так возражала против переезда в Роули. Ведь разумно держаться поближе к начальству, да и не все ли равно, где жить? Прошло уже два месяца с их последней неудачной попытки заняться любовью, и в полусне она представила, что с ней в постели - двадцатилетний брюнет, темпераментный, натуральный латинос. Он шептал слова, которых она не понимала, но все равно шептала что-то в ответ. Уснувший Поль зашевелился и застонал.

ГЛАВА III

Лоусоны

Боб Лоусон нажал кнопку на резной деревянной панели. Та отодвинулась вверх, изнутри появилась полка с бутылками и бокалами. Лоусон, с удовольствием наблюдавший за операцией, налил две большие порции виски, подал одну Валери и спросил: