— Все в порядке. Прокола нет.

Затем, к ее удивлению, он легко провел пальцем по чувствительной коже подошвы, заставив ее снова дернуть ногой. Он с усмешкой отпустил ее.

— В детстве твои ножки не были такими нежными. Ведь ты все лето бегала босиком.

Мэри плотнее завернулась в полотенце и молча взглянула на него. Когда он вспоминал о прошлом, у нее появлялось странное чувство, словно наглухо закрытая дверь начинала со скрипом приотворяться.

— С тех пор многое изменилось.

Окинув откровенным взглядом ее фигуру, он понизил голос и произнес:

— Вот с этим я согласен.

Подавив возмущенный возглас, она едко ответила:

— Воспитанный человек не сказал бы такого. Но ведь ты никогда не был джентльменом, да, Тони? Ты был скорее из тех, кто стремится получить побольше удовольствий, и только.

Он слегка приподнял брови, затем нахмурился, и она поняла, что удар попал в цель.

— Возможно, когда-то так и было, — признал он с заметным раздражением. — Но с тех пор я тоже изменился.

— Судя по тому, что я слышала, не очень.

Он резко встал и теперь возвышался над ней во весь свой шестифутовый рост, от чего ей стало немного не по себе.

— Прежде чем верить нашептываниям местных кумушек, вспомни, что и о тебе самой когда-то судачили не меньше.

Подобно отзвуку дальнего взрыва, старая обида напомнила о себе, правда, это воспоминание уже не причиняло боли, как раньше, но деться от него было некуда. После стольких лет Мэри все еще помнила направленные на нее осуждающие взгляды, слышала шепот за спиной: «Они с сестрой получили по заслугам».

— Полагаю, что ты тоже верил всему, что говорилось, — горько произнесла она.

Тони скрестил руки на груди.

— Меня не было здесь, когда все это случилось, так что я и не знаю, чему верить, а чему нет. Генри, конечно, был избалован до крайности. Моей семье он не принес ничего, кроме горя, с того дня, как мой отец женился на его матери. Но я не уверен, можно ли доверять женщинам с такими глазами, как у тебя. Я слишком хорошо помню, как ты испытывала их силу на мне.