— Вылезай же. Обещаю не смотреть, если ты этого боишься.

И он приглашающим жестом протянул вперед полотенце.

— Я н-не боюсь тебя, — сказала Мэри, у которой уже начали от холода стучать зубы. — К т-твоему сведению, это нормальное чувство п-приличия.

— Отлично, я уже закрыл глаза.

И он демонстративно зажмурился.

Подумав о стоящем перед ней выборе, Мэри решила, что лучше в самом деле выйти. Тони, судя по всему, не сдвинется с места, даже если она вся посинеет. Сжав зубы — частично от досады, частично для того, чтобы они не клацали, словно кастаньеты, — она выбралась на берег. Спеша выхватить у него из руки полотенце, она не поглядела под ноги и в следующее мгновение почувствовала острую боль в подошве. Ахнув, она неловко ступила назад пораненной ногой и опрокинулась бы навзничь на усыпанный галькой берег, если бы полотенце и пара сильных рук не удержали ее. Ее ноги оторвались от земли, когда он приподнял ее и посадил на поросший травой холмик.

— Что ты делаешь? — воскликнула она, когда он присел возле нее и взял ее ступню в свою руку.

— Спасаю тебя, по-моему. Где ты поранилась?

— Ерунда, — пробормотала она, тщетно пытаясь освободить свою ногу.

— Сиди спокойно! Я хочу взглянуть, вдруг это колотая рана.

Но она не оставляла стараний высвободить ногу из его железных пальцев.

— В этом нет нужды. Я сама позабочусь о себе. Мне сейчас больнее от твоих рук, чем от раны. Отпусти, пожалуйста.

Но он не отпустил, только слегка разжал пальцы.

— Не будет больно, если перестанешь вырываться. — И, покосившись на ее грудь, произнес многозначительно: — Лучше накинь на себя полотенце.

Полотенце соскользнуло с ее плеч, и, быстро взглянув вниз, она увидела, что мокрая тенниска прилипла к груди с возмутительной откровенностью. С досадливым восклицанием Мэри подхватила полотенце и закуталась в него. Тем временем Тони внимательно осматривал ее ступню.