— Тони! — Обида, прозвучавшая в голосе мачехи заставила его помедлить и обернуться, — только хочу, чтобы ты получил обратно то, что принадлежит тебе по праву, — сказала она, и ее темные глаза вспыхнули с неожиданной силой.

— Я ценю твое участие, Ханна, — проговорил он спокойно и веско, — но вполне способен управиться с ситуацией и без твоей помощи. — Он помолчал и затем добавил: — И, пожалуйста, в следующий раз, когда придешь, будь так добра сначала постучать.

С трудом переводя дыхание, Мэри вынырнула на поверхность озера. Вода была почти холодной, и она почувствовала, что купание взбодрило ее и отвлекло от мрачных мыслей, не дававших покоя со вчерашнего дня.

Как все изменилось, думала она, смахивая капли воды с мокрых ресниц. Маленькая сонная Радужная долина стала любимым местом отдыха для уставших от городской суеты жителей Орегона. Когда-то здесь был маленький городок с немощеной главной улицей и грязноватыми старыми домишками. Теперь машины устремлялись сюда по асфальтированному шоссе в четыре ряда, а по обе стороны улицы тянулись бесчисленные магазины, банки, закусочные. На месте пустынных равнин бурно развернулось строительство модных коттеджей.

Худшие перемены ждали ее дома. Ранчо Мартинесов, где с успехом занимались некогда разведением скаковых жеребцов и, содержали платные конюшни, раньше было процветающим хозяйством, с аккуратным белым заборчиком, проходящим по границе владений, с незапятнанной репутацией. Теперь строения нуждались в ремонте, конюшни стояли почти пустыми, побелка с забора давно осыпалась. Но самое печальное — ее отец, который невероятно постарел, стал совсем седым, серым, угрюмым, как обветшалые доски заборчика.

Мэри закрыла глаза. Когда они виделись в последний раз? Два года назад? Да, это было на похоронах Эдварда. Но тогда он не выглядел таким старым и больным — или она была слишком поглощена своим горем, чтобы заметить это? Она сморщилась и прижала пальцы ко лбу между бровями, чтобы ослабить напряжение, внезапно сдавившее голову, словно обручем.