Пожалуй, лучше ей вернуться к делу и не позволять ему отвлекать себя.

– Я пришла из-за шума, который вы производите…

Вообще-то она вовсе не хотела мешать людям жить. Но ее сводила с ума эта музыка, которая вот уже два часа просачивалась сверху и стократно усиливала ее одиночество.

Приветливое выражение на его лице исчезло так же быстро, как туман в горах при первых лучах солнца. Голос, тщательно выговаривающий каждое слово, стал еще ниже:

– Вот почему я просил своего племянника встретиться с вами и предупредить…

– Предупредить!.. – Она вдруг возмутилась. – Значит, можно шуметь на весь дом, если только заранее об этом предупредишь?!

– …и сказать, что вечеринка закончится в десять, – продолжил Поль Сейлер мягко, но решительно, не давая заткнуть себе рот.

– О, ну что ж… – Тэффи уставилась на носки своих домашних туфелек, чувствуя себя полной идиоткой. – По звукам не скажешь, что это скоро закончится.

Он нахмурился.

– А вы обычно по шуму определяете, как долго будет длиться вечеринка?

– Вы отлично понимаете, что я имею в виду, – отрезала она, злясь на свои нелепые слова. – Такая музыка обычно играет всю ночь.

– Кстати, о звуках, – он кивнул на звонок, около которого застыла ее рука, сжимавшая ключ от входной двери. – Вам обязательно нужно было звонить так долго?

– Я хотела быть уверенной, что меня услышат. – Тэффи опустила руку с зажатым в ней ключом. – У вас так шумно…

– Право же, мадемуазель, – прервал он ее нетерпеливо, – музыка звучит не так уж громко даже здесь, наверху, а кроме того, я знаю, что в этом доме хорошая звукоизоляция.

– Но я как раз пытаюсь заснуть… Тэффи опустила голову, кусая губы. Вот она и выдала себя; субботний вечер, все развлекаются, а она одна, и ей так тоскливо, что хочется домой, в Шептон…