– Он послан нам в наказание за наши грехи, – ответил Поль с улыбкой. – Я привязался к нему, когда учился в Англии, десять лет назад.

– Вы учились в Англии? – заинтересовалась она. – Я слышала, что все люксембуржцы получают образование за границей.

– Это одна из составляющих настоящего люксембуржца. Мы всё еще… ну, вы знаете наш национальный девиз, – он продолжал на своем родном языке, – mir wolle bleiwe wat mir sin.

– Мы хотим остаться такими, какие мы есть, – перевела она. – И вы следуете этому уже четыре века, несмотря на войны и оккупацию.

– Гораздо дольше. Scheuberfouer, который Ник в этом году так хочет увековечить на видео, существует уже шестьсот лет.

– Пастушья ярмарка? – Она представила огромную площадь Гласис, неделю назад на ней повсюду выросли карусели и балаганы. – Но, должно быть, такая огромная ярмарка бывает не каждый год?

– Всегда бывает ярмарка, и всегда устраивается шествие.

– Оно будет завтра, правда? – нетерпеливо прервала она. – Разукрасят овец и проведут их по городу под духовой оркестр, верно?

– Еще бы они этого не сделали! – Он поднял глаза к небу с притворным возмущением. – Ник уже месяц ждет не дождется. А когда приехала Клодия…

– Клодия? Та женщина, которая звала его? – И которая спрашивала, где Поль, вспомнила вдруг Тэффи, вздрогнув. – Она тоже… тоже ваша подруга?

Поль не обратил внимания на ее вопрос.

– Как только она приехала, он стал уговаривать ее сняться в видеофильме. Чтобы сделать ему рекламу.

– Она знаменитость?

Поль пожал плечами.

– Я не очень в курсе, но вы наверняка о ней слышали.

Когда он назвал фамилию, Тэффи чуть не свалилась с кушетки. Вначале она не поверила своим ушам, а потом вспомнила, что хиты, которые она слышала весь вечер, исполнялись одной и той же певицей.

– Вы действительно залучили на свою вечеринку Клодию Воэн?! – выдохнула Тэффи. – Она же занимает первое место в списках самых популярных певцов с тех пор… – Девушка замолчала, подсчитывая. – С тех пор, как мне исполнилось четырнадцать.