– Я н-не д-думаю… – Она невольно расправила плечи, попытавшись скрыть свое замешательство. Слишком поздно она поняла, что при этом движении ее груди еще явственнее проступили сквозь пеньюар. Краешком глаза она видела их, видела и колышущийся подол ночной рубашки, лишь чуть-чуть прикрывающей тело. Ну что ж, пусть только попробует на них уставиться! Пусть только попробует! Желая отвлечься от этой мысли, она снова попыталась заговорить: – Не думаю…

– Ну, уж если мы заговорили о животных, – и опять его мягкое мурлыканье с легкостью заглушило ее неуверенный лепет, – то для вас самое подходящее слово – мышка.

Тэффи лишилась дара речи от возмущения. Чем дальше, тем хуже!

– И очень аппетитная мышка. – Он медленно провел языком по своим мягким полным губам.

Тэффи зачарованно смотрела на его губы. И как она сразу не заметила, что губы у него мягкие и полные? Но они и не были такими! Они были тогда твердыми, упрямо сжатыми…

– Аппетитная, – повторила она в замешательстве. – Так говорят про что-то съедобное. А кому же захочется съесть мышь?

– Римляне когда-то ели мышей. Мышей определенной породы, с пушистыми хвостами. – Он протянул руку и приподнял один из ее локонов. – Вот такими.

Она отпрянула, но Поль уже убрал руку, и только легкое ощущение его прикосновения, как искра, пробежало по волосам, шее, спине, распространилось по всему телу. Мысли в голове у Тэффи спутались.

О чем же они говорили? Она изо всех сил сжала ключ, его острый край врезался ей в ладонь. Ах, да, он сравнивал ее с мышами особой породы, съедобными мышами.

– И, кстати, им нравились упитанные мышки, – добавил он.

– Упитанные! – Это ее доконало. – Но я не…

– Нет. Вы – нет.

Его взгляд задержался именно там, где, как Тэффи поклялась самой себе, она не позволит ему задерживаться. Ей бы поставить его на место уничтожающей репликой, повернуться и с негодованием уйти, но все, на что она была способна, – это стоять и смотреть на него. Погрузиться в темные глаза под густыми бровями, позволить им делать с ней все, что им заблагорассудится…