Люк изогнул одну бровь, недоверчиво хмыкнул и многозначительно посмотрел сначала на Эмили, потом на Тонино, потом на дверь спальни.

– Да уж, я вижу, вы все глаза проглядели, посматривая меня на подъездной дороге.

Эмили вдруг осенила неприятная догадка.

– А может быть, ты нарочно не давал о себе знать? Ты хотел застать нас врасплох?

Она всмотрелась в глаза Люка. Его лицо словно окаменело, губы напряженно сжались, с них исчезла даже та пародия на усмешку, которая их немного смягчала; на застывшем, каком-то неживом лице только глаза горели мрачным огнем.

– А что, – с расстановкой произнес Люк, – я мог застать вас за каким-то занятием, которым лучше заниматься без свидетелей?

Значит, я попала в точку! – Эмили подбоченилась и яростно бросилась в атаку. От возмущения ее грудь резко вздымалась и опадала.

– Интересно, что же ты ожидал увидеть? Как мы занимаемся сексом на ковре перед камином? Или, может, ты собирался зайти ко мне в спальню и проверить, одна ли я в постели?

Люк снова многозначительно посмотрел на Тонино, потом перевел на Эмили взгляд, не суливший ничего хорошего.

– Так-так, значит, мне в твою комнату путь заказан, но мой брат, если не ошибаюсь, был бы сейчас там, появись я на пару минут позже.

На щеке Люка задергался мускул. Эмили понимала, что довела его до белого каления, ей бы замолчать и попытаться разрядить обстановку, но она так разошлась, что уже не могла остановиться, пока не выскажет все, что у нее наболело. Тонино порывался ее успокоить, но она знаком велела ему не перебивать.

– Но ты пришел тогда, когда пришел, и, как видишь, ничего катастрофического не произошло, мы с Тонино не предаемся разврату в твоем доме. – Она замолчала на секунду, переводя дух, потом вспылила с новой силой: – А даже если бы и так, тебе-то какое дело? Не можешь допустить, чтобы что-то происходило не по-твоему? Тебе непременно нужно контролировать всех и вся? Я поняла, ты поэтому и не пытаешься решить вопрос с завещанием моего отца, что тебе нравится держать меня под контролем!