Он стоял, глядя на реку.

Утки плавали около берега, ожидая, когда их будут кормить.

По у него перед глазами стояла только картина предстоящей ему унылой череды лет. Тоска скучных разговоров, вроде тех, что он успел наслушаться во время визита к отцу принцессы.

Затем он представил себе невыразительное лицо самой принцессы, которая тогда была еще ребенком.

Он задавался вопросом, не похорошела ли она с годами, но эта возможность представлялась ему весьма сомнительной.

Пусть даже она и похорошела внешне, но если вспомнить, каковы ее отец и мать, то вряд ли можно надеяться, что дочь в интеллектуальном отношении смогла превзойти своих родителей.

- Я не могу сделать этого! Я не могу! - вслух произнес маркиз.

***

На обратной дороге в Лондон он вспомнил о неразрешенной еще проблеме отношений с леди Максвелл.

От одной только мысли, что, избавившись от необходимости проводить часы, а то и целые дни напролет с леди Максвелл, он приобретет свободу всего на десять дней, Вернону уже становилось плохо.

Она начнет плакать и умолять его не покидать ее.

Из своего прошлого опыта он знал - неизбежны слезы, взаимные обвинения и непрестанные возгласы:

- Что я сделала? Почему вы больше не любите меня? Почему? Почему? Почему?

Подобное ему доводилось слышать сотни раз.

Его пробирал озноб при мысли о неизбежности бессмысленной, бурной и удручающей сцены.

Только вернувшись домой, Линворт случайно нашел решение проблемы.

Дома он сразу прошел в свой кабинет, поскольку за время его отсутствия могла поступить срочная почта. И он не ошибся.

Поверх книги для записей лежало несколько конвертов. Он сразу же увидел записку с пометкой: "ОЧЕНЬ СРОЧНО".

Он догадайся, что она пришла от Джоан Максвелл.

Это было равносильно прикосновению к обнаженному нерву, поэтому он отвернулся от стола. Напротив него, у камина, на низком табурете аккуратной стопкой лежали газеты.