Он нисколько не сомневался, что для него будет детской забавой укротить жеребца, купленного у приятеля, - тот не сумел справиться с норовистым скакуном.

К несчастью. Геркулес - несомненно, великолепный жеребец, - вздумал догнать в парке оленя. Граф, застигнутый врасплох, вылетел из седла.

Вильма знала, в какой степени гордился ее отец своей репутацией непревзойденного наездника, и понимала: он действительно будет чувствовать себя униженным, если кто-нибудь из его приятелей восторжествует над графом, который, как говорят французы, "hors de combat" - "выбыл из строя".

- Никто не узнает о вас, папа, - успокоила она, - и я буду очень внимательна и не забуду, что я - мисс Кроушоу. В конце концов я не покривлю душой, поскольку это одно из ваших имен.

Граф принадлежал к очень старинному роду, чьи корни восходили к временам еще до правления Тюдоров.

Кроушоу было одним из родовых имен его предков и сохранялось веками.

Он часто пользовался им, когда, путешествуя, покидал страну.

Особенно если не желал, чтобы британское посольство поднимало шумиху вокруг его имени или чтобы в своей вечной погоне за титулами его преследовали иностранцы.

По никогда раньше он не был так заинтересован сохранить свое инкогнито.

С ужасом представлял он, как Мальборо, чье остроумие могло соперничать только со злобностью, станет издеваться над его нынешним унизительным состоянием.

Отец казался таким подавленным, что Вильма подошла к кровати и, наклонившись, поцеловала его в щеку.

- Не стоит унывать, папа! - убеждала она его. - Я уверена, что этот человек сотворит с вами чудо, и вы скоро опять сможете ездить верхом, как и прежде, вызывая восхищение и зависть у всех, кто вас видит.

- Ты хорошая девочка, Вильма, - Сказал граф. - А этого проклятого жеребца я укрощу, чего бы это мне ни стоило.

Вильма знала, что спорить бесполезно.

И она вернулась к описанию открытия отеля "Ритц".