- Своди Наташу к зубному. У неё зуб дергает с вечера. Она молчит, потому что терпеливая. Или тебе нельзя из-за твоей аллергии на улицу выходить?

Делать нечего, люди же эвон откуда ехали!

- Собирайся! Быстро! - сказала Наташе. - И бегом!

- Ох, шустрая ты, Татьянка! Вся в отца! - восхитилась тетя Зоя. - Тот тоже - все бегом, все бегом..

Мать стояла у окна, спиной к нам, как каменная...

Я подумала, засовывая ноги в туфли без каблуков: "Дура! Ну совсем без мозгов! Скорее бы выметалась вон!"

Посмотрела на себя в зеркало, что в прихожей, признала, что опухоль спала немного, но все-таки это было пока не мое лицо, а подушка. Решила повязать голову цветастой косынкой чтоб хоть часть раздувшихся щек запрятать. Чтоб людей не пугать. И ещё надела большие черные очки.

И поступила, как окажется потом, весьма предусмотрительно.

С Наташкой разделалась довольно скоро - почти бегом доставила её в стоматологическую поликлинику к знакомой врачице, с которой когда-то вместе ходили в хореографический кружок при Доме пионеров. И быстренько - к метро.

И все-таки, конечно, опоздала. Маринка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у киоска с газетами и полуиспуганно перебирала глазами всех, кто выходил из метро. И мне показалось очень забавным и очень, так сказать, "детективным", что меня она не узнала. Даже тогда не узнала, когда я приблизилась к ней на расстояние вытянутой руки.

- Как нога-то? - спросила.

- Что? Какая нога? Ах, это ты, Татьяна! Не узнать... в очках. Нормально нога. Почти не болит, если не наступать на неё сильно. Нам на автобус, он вот тут, недалеко, за углом...

- Как твой-то ненаглядный "неподвижник"?

- Очухался. Написал за полчаса две картинки. Нашло на него, значит, вдохновение... Может, до вечера посидит без бутылки...

- Ты ему сказала про завещание?

- Нет.

- Ну и правильно, а то все у тебя выцыганит и пропьет.