"... умершая умерла дома в связи с пожаром, возникшим в комнате... Поскольку комната была сильно обгоревшей, то при тушении пожара комиссией были извлечены ценности и составлен акт. Ценности хранились в сейфе..."

Далее Лия Марковна ухватывала двумя пальцами из коробки то брошь, то перстень, то бусы и стремглав записывала:

"1. Серьги белого металла, с желтым покрытием, в виде цветка, в центре камушек, красный, прозрачный, граненый.

2. Часы наручные женские желтого металла, квадратные.

3. Серьги белого металла... 284 пробы...

4. Бусы янтарные...

5. Перстень белого металла 284 пробы с камушком желтого цвета..."

Ну и так далее. То есть для меня стало ясно одно - никаких особых ценностей тут, в коробке, нет, хотя нотариус тщательно описывала каждый предмет...

Но и она скоро бросила словно в сердцах:

- Остальное бижутерия!

Коробку со всем этим хламом Удодов протянул Маринке. Она взяла, беспомощно глянув на меня. Я молчала.

- Теперь идем вскрывать, - сказала Лия Марковна и уже была в дверях, легкая, как вихрь. Все прочие двинулись следом. В их числе оказался и представитель Госпожнадзора в форме, и "Быстрицкая", и секретарша Валентина Алексеевна, и сестра-хозяйка Анна Романовна, полная, степенная женщина в белом халате, в белой косынке поверх темных волос. На её руке поблескивало целых три обручальных кольца.

Процессия наша почти бесшумно продвигалась по ковровой дорожке темно-зеленого цвета, расстеленной во всю длину коридора. Слева от нас, как в гостинице, шли двери, деревянные, с ручками под бронзу, справа тянулась сплошная стеклянная стена - откуда лился щедрый солнечный свет на кадки и горшки с разнообразными растениями, включая пальмы и фикусы. Все они выглядели превосходно - ярко-зеленые, свежие. Здесь приятно пахло оранжереей, мокрой землей.

Но вскоре этот живой запах исчез совершенно под напором отвратительной вони. Лия Марковна уже сорвала пломбу и отворила дверь в квартиру Мордвиновой.