Шел ли Гейл именно сюда, в ресторан? Да и он ли это был, в конце концов? Может, Энни показалось? Честно говоря, последние несколько месяцев он ей часто снился. В этих горько-сладких снах кошмарным образом переплетались желание и ненависть. Тяжелая прядь рыжевато-каштановых волос упала ей на глаза, и Энни вскинула дрогнувшую руку, чтобы отбросить ее за уши.
Вдруг она почувствовала, как кто-то нежно коснулся ее, и это заставило ее так резко подскочить, что она чуть не упала.
— Привет, Энни, — послышался хрипловатый, насмешливый голос. — Вижу, ты все дергаешься.
Энни с трудом перевела дыхание.
— Гейл! Какого черта ты здесь делаешь?
— Собираюсь поесть. А что же еще? Ведь это знаменитый ресторан «Оливковая роща», не так ли? Лучшая французская кухня на греческих островах.
— У нас все столики заняты, — зло отрезала она.
— Что ж, посижу подожду, — спокойно отметил он.
Словно лишившись дара речи, Энни уставилась на Гейла, чувствуя на себе внимательный взгляд его синих глаз. В ресторане стоял несусветный шум и гам. Посетители смеялись и галдели, звенели бокалы, позвякивали ножи и вилки. Немцы, безудержно веселясь, фотографировали друг друга. Семья англичан оживленно отмечала последний день отпуска, пошучивая, что хорошо было бы опоздать на самолет, чтобы задержаться здесь еще ненадолго…
Атмосфера приятной расслабленности, казалось, существовала где-то в другом измерении. А между Энни и Гейлом возникло настолько высокое напряжение, что ей стало трудно дышать.