В черных шортах, черной футболке с глубоким вырезом, с распущенными по плечам волосами, она выглядела совсем неплохо. И хотя Энни знала это, все равно ощущала себя какой-то нелепой в этой обстановке веселья — слишком бледной и худой. Она понимала, что Гейл оценивает перемены, произошедшие с ней, и чувствовала его насмешливое неодобрение.

— Это что, последний крик моды у моделей — голодающее чучело? — пробормотал он.

За ухмылкой на его губах, заставившей сердце Энни забиться сильнее, она уловила скрытый, подавленный гнев и невольно вздрогнула. Он сердится на нее? Но почему? Что дало ему право так обращаться с ней? Их отношения были грубо разорваны им же самим.

Смешанное чувство протеста и смущения вызвало краску на ее лице. Разозлившись, она сунула руки в карманы.

— Я больше не работаю моделью.

— Да ну? Неужели после двадцати двух возникают трудности?

— Черт возьми, ты прекрасно знаешь, почему я прекратила этим заниматься!

— Верно. Но я думал, что потом ты вернулась к своей работе.

— Нет, не вернулась.

Она с неприязнью посмотрела на него и отметила про себя непрезентабельный вид Гейла Стикса — заросший черной щетиной подбородок, давно не стриженные вьющиеся волосы, доходящие до плеч. Он был похож на обветренного на солнце ловца губок с острова Лемнос. Или на пирата, сошедшего на берег со своей шхуны… От нестерпимого желания уязвить Гейла у Энни даже в животе заныло. Но синеглазый Стикс обладал таким обаянием, с которым очень трудно было справиться.

— А это что, последний крик моды у бизнесменов? — наконец не без труда нашлась Энни. — Футболка, рваные шорты и двухдневная щетина?

— Я в отпуске, — небрежно парировал он, не переставая насмешливо улыбаться. — Тебе что, не нравится мой вид, Энни?

Я вообще предпочла бы тебя не видеть, хотелось ответить ей. Но вместо этого только поджала губы и резко повернулась к Вангелису, одному из юных официантов-греков.