Между ними повисла короткая пауза.

— Да, я еще твой муж, — с некоторым вызовом подтвердил Гейл.

Энни почувствовала, что в горле у нее пересохло, а ладони вспотели. Только не паниковать, постараться удержать себя в руках, решила она. Гейл, который нагнал на нее этот страх так легко, будто и не было прошедших месяцев, тронул ее за щеку и по-доброму взглянул на нее.

— Пойдем, Энни.

Эти слова словно пробудили ее от оцепенения.

— Не прикасайся ко мне, — огрызнулась она. — И не относись ко мне покровительственно. Много воды утекло с тех пор, как мы… мы расстались, я успела повзрослеть.

— Может, ты и повзрослела, — сказал он, задумчиво глядя на нее, — а может, и нет.

В его синих глазах застыло загадочное выражение, которое всегда заставляло ее сердце биться сильнее. Она как последняя трусиха боялась этого завораживающего взгляда… Вот почему так долго тянула с письмом, откладывала принятие решения. Мучительно было осознавать, что Гейл все равно возьмет верх.

Она молча двинулась вслед за ним по длинному, извилистому спуску, выложенному белыми камнями. Сгущались сумерки, окрашивая небо в пурпурные и фиолетовые цвета. Когда они, наконец, спустились к набережной, ей пришлось опереться на каменные перила, чтобы преодолеть внезапно нахлынувшее головокружение.

— Ты в порядке? — с беспокойством в голосе спросил Гейл.

Сжав зубы, она утвердительно кивнула.

— Спасибо, все отлично. Я недавно переболела гриппом, вот и все…

Только поэтому и нахожусь сейчас здесь, в Греции, хотелось ей добавить. Если бы не болезнь, она была бы уже в другом уголке земного шара, где даже всесильный Гейл Стикс не сумел бы ее выследить…

— Гриппом! И давно?

Они добрались до уличных кафе, которые располагались на широких тротуарах так близко друг от друга, что трудно было различить, где кончалось одно и начиналось другое.