Комплимент немедленно отвлек возбужденную даму от жгучей проблемы безработицы в родной Австралии.

— Спасибо, милый. А тебе не кажется несколько вызывающим этот абрикосовый оттенок волос? — Элизабет кокетливо покружилась, чтобы показать себя во всей красе. — На всякий случай я пропустила белые пряди, чтобы смягчить общий тон.

— Твой вкус безупречен, мама, — живо отозвался сын, зная, что если не выскажет горячего одобрения, то испортит матери радость от новой прически.

— Я счастлива, что тебе понравилось. — Она посмотрела долгим благодарным взглядом на сына, но вдруг вспомнила, зачем пришла к Джорджу. — Прости, я здесь не для того, чтобы ты любовался моей прической. Мне хотелось поговорить о более серьезных вещах. Знаю, что у тебя есть вакансия, а это значит, что кому-то посчастливится, не так ли? Особенно в наше время, когда общество относится к безработным с полным безразличием.

Мать поудобнее устроилась в кресле с явным намерением продолжить важный разговор, а главное — осуществить замысел, который она давно лелеяла. Пристально наблюдая за ее повадкой, Джордж не мог отделаться от тяжелого предчувствия. Уж ему-то было известно: если Элизабет Тернер что-либо задумала, то препятствий для нее не существует — она своего добьется любой ценой. Элизабет может показаться мягкой и даже уступчивой, но от природы у нее бульдожья хватка.

— Я познакомилась сегодня в парикмахерском салоне с очень симпатичной молодой женщиной, — издали начала мать, добродушно улыбаясь. — Она тоже пришла покрасить волосы, и у нас с ней было достаточно времени для беседы. Женщина казалась подавленной: она только что получила очередное письмо с вежливым отказом — ее не могут принять на работу, в которой она крайне заинтересована.