Завершив всю эту процедуру, Салливан подошел к огромному окну, занимавшему всю стену. Прищурившись, он посмотрел на умирающие лучи солнца, стремительно исчезавшего за горными пиками, отхлебнул немного виски, поморщился, поставил стакан на застекленную поверхность столика и тяжело вздохнул.

Катилась бы куда подальше! Черт бы ее побрал, эту Кэй Кларк! Пять лет назад она уже свела его с ума, и вот вам пожалуйста, возвращается в Денвер. Снова на радио будет работать, снова старые раны разбередит, а ведь они только-только затянулись. “Ну, уж нет, — думал Уорд. — Ни за что! На сей раз ничего у вас, мисс Кларк, не выйдет”.

Салливан пригладил черные волосы, прошел в спальню и стал переодеваться к ужину. Вечером предстоит развлекать свою прежнюю напарницу по утренней радиопередаче так, словно он счастлив ее возвращению. Если Сэмми Шалтсу угодно, чтобы они снова вместе выходили в эфир, что ж, так тому и быть. Правда, Уорд пытался втолковать ему, что Кэй Кларк решила вернуться по одной простой причине: она не смогла прижиться на радио в Лос-Анджелесе. Ладно, так или иначе, эта маленькая тщеславная покорительница сердец снова здесь и будет играть во второй лиге. Пока не пробьется в первую.

Может, им обоим повезет и к Рождеству мисс Кларк повернется к Денверу своей симпатичной попочкой. Салливан плюхнулся в кресло. Не исключено, что попочка сейчас не такая уж симпатичная, как прежде. Может, Кэй слишком увлекалась все это время пиццей — никогда не могла устоять перед таким искушением — и превратилась в толстуху. С ее-то маленьким ростом! Может, длинные серебристые волосы, которые она так любила распускать, теперь поблекли.

Салливан поднялся, продел под жестко накрахмаленный воротничок модный галстук и стянул его в безупречный узел. Затем бросил взгляд на массивные золотые часы. Восемь. Салливан Уорд вздрогнул.