Глория беспокойно заворочалась на узкой кровати. Как могла жизнь так круто измениться от пятницы до воскресенья? Все ее надежды и мечты разбились о мокрую мостовую. Все оказалось так бессмысленно…

— Не падайте духом, миссис Нейл, бодритесь! — Вошла сестра, которая ухаживала за ней прошлым вечером. — Вы молоды, а время лечит все раны. Я знаю, вам трудно в это поверить, но это так. Хочу сказать вам, что прошлым вечером я звонила вам домой. Женщина, которая подняла трубку, обещала передать мое сообщение вашему мужу. — Глория взглянула на сестру и поняла, что за этим добровольным свидетельством чувствуется рука Чейза. — Молодая женщина, — продолжала сестра, — голос которой звучал очень убедительно. Я ни минуты не сомневалась, что она передаст вашему мужу сообщение о звонке из больницы.

Это наверняка была Мэгги, уныло подумала Глория.

— Хорошо, хорошо, я вам верю. Муж утром навестил меня. Все в порядке.

— Мне бы хотелось, чтобы он знал, что его не обманывают.

Глория слушала неразборчивое бормотание сестры, когда та выходила из палаты, и чувствовала к ней жалость. Она-то знала, как страшно свирепел Чейз, когда считал себя как-то задетым. Ее до сих пор трясло при воспоминании о том, как он на прошлое Рождество выгнал мастера со стройки отеля, велев рабочим оттащить того к машине за руки и за ноги, и вышвырнуть вслед его пожитки. Чейз был не из тех, с кем можно спорить. Глория никогда и не пыталась. Она его слишком любила и во всем старалась потакать.

Господи Боже, но до чего же ей плохо! Потеря ребенка еще раз напомнила, как хрупка жизнь. Она тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, и в это время дверь палаты распахнулась, чтобы пропустить нечто похожее на ходячую корзину с цветами.

Молоденькая сестра поставила корзину на пол со вздохом облегчения.