Если бы ради этого прекрасного мига ему предстояло снова превратиться в вампира, решился бы он на это?

Когда Себастьян снова ее поцеловал, едва коснувшись губами, она простонала:

– Еще…

Он сжал ее в объятиях, но потом… вдруг опомнился. «Нет, глупец…» И разжал руки.

Тогда она впилась ногтями в его плечи, да так, что он содрогнулся.

– Не отступай. Мне нужно больше.

Ей хотелось получить больше, и он мог бы дать ей это, потому что она была… создана для него. Уяснив это, Себастьян почувствовал, что его нерешительность улетучивается. Он обрел свою женщину. Из груди рвался торжествующий крик. Ее когти чуть не разрывали ему кожу, словно она боялась, что он отступит, и эта боль приводила его в экстаз. Я нужен ей!

– Целуй меня еще, вампир. Не останавливайся, иначе я убью тебя!

Он против воли усмехнулся. Подумать только – женщина угрожает ему смертью, если он ей откажет!

И он не отказал, пробуя на вкус ее язык, дразня, овладевая ее губами, жаркой влагой рта. Наслаждался медленными движениями ее бедер, колышущихся в такт выпадам его языка.

Он целовал ее со всей страстью, которую подавлял в себе долгие века, с надеждой, которую не чаял обрести вновь. Жизнь казалась ему тяжким ярмом, а теперь обрела смысл – все благодаря этой женщине! Она узнает, как он ей благодарен… Его поцелуи расскажут ей. Он будет целовать ее, пока она не начнет задыхаться и не ослабеет в его руках.

Он начинал терять над собой власть. Древние инстинкты требовали от него действий, греховных действий с ее телом, и он знал, что очень скоро подчинится.

– Я дам тебе все, что ты хочешь, все – пока я жив.

И сейчас, впервые за триста проклятых лет, Себастьян отчаянно захотел жить.

Глава 3

Ее словно сбросили наземь с огромной высоты. Все чувства, все ощущения, что Кэдрин считала утраченными за последние тысячу лет, обрушились на нее и оглушили. В ней бушевали страх, радость, страстное томление и явный сексуальный голод – пока его ласки не довели ее до точки кипения. Тогда остальным чувствам места не осталось.