У нее кружилась голова, путались мысли. Одно знала Кэдрин наверняка – она отчаянно жаждет освобождения. И каждый его яростный, властный поцелуй усиливал ее агонию.

Кэдрин погрузила пальцы в спутанную гриву его волос. Остаток разума покинул ее. Желания терзали – лизнуть его кожу, ощутить тяжесть его тела.

Ее полураскрытые губы коснулись его шеи повыше воротника рубахи. В ответ он прижался к ней чреслами, словно уступая неодолимой силе, пусть и против собственной воли. Она поразилась силе его возбуждения. Его плоть была огромной, твердой и настойчивой. Испарина желания окатила ее тело.

Не в силах остановиться, она коснулась его шеи языком, чтобы попробовать кожу на вкус. Яркое ощущение пронзило ее, как вспышка, и она застонала. Восхитительный вкус – ни разу до того ей не доводилось испытать ничего похожего. Новое впечатление породило в ней волну животного желания, столь неодолимого, что попытка сопротивляться привела к тому, что тело свело судорогой. Ей хотелось сорвать с него джинсы, обеими руками схватить могучий ствол и покрыть его страстными поцелуями от корня до кончика.

Воображение рисовало картины, от которых она впала в неистовство. Поколебавшись немного, Себастьян начал двигаться в такт с ней. Она слышала его свистящее дыхание. Он шептал ей что-то на ухо на своем языке. Замок содрогнулся. Это ударила молния – порождение охваченной страстью валькирии.

Молния… Как долго ее не было!

Кэдрин знала, что это запрещено, и знала также, что после ее ждет раскаяние, но ей было все равно. Провидению было угодно даровать ей лазейку, несколько минут с этим вампиром, чтобы еще раз познать наслаждение. Один только раз – это все, чего она хочет, прежде чем снова погрузиться в холод и пустоту.