Что ж, может быть, он и не любит целоваться, но, во всяком случае, выражает свою любовь к ребенку очень сильно, пусть даже сам того не сознает.

Он обмолвился о том, что любит качать Эрику в этой вот качалке. Бездушный человек не стал бы утруждать себя таким занятием.

Элли глубоко вздохнула. После того, как Марк ее едва не поцеловал, она должна держать дистанцию.

Ну что ж! Раз Эрика не спит, может быть, стоит совершить экскурсию по владениям Хартманов?

Элли не могла себе и представить, что ранчо может занимать такую обширную территорию. Она наслаждалась красотой пейзажа и недоумевала по поводу того, как Марк мог куда-то уехать, когда здесь каждое дерево, куст, тропинка дышат невыразимой прелестью. Эрика, сидя в коляске, также от души радовалась свежему воздуху Техаса и теплому сентябрьскому дню.

Через полчаса они вернулись домой. Элли снова уселась в кресло-качалку и взяла на руки ребенка. Шли минуты. Элли взглянула на девочку, которая все еще боролась со сном, хотя и не так успешно, как прежде.

– Сердце твоего дяди принадлежит тебе, хотя он об этом и не догадывается. Он вообще не слишком догадлив. Типичный мужчина, – прошептала она, не переставая качать коляску.

Заметив, что Эрика заснула, Элли обнаружила, что еще не готова расстаться с ней. Она прикрыла глаза и отдалась мыслям о недогадливом, таком типичном мужчине по имени Марк Хартман.

Марк вернулся на ранчо, когда было почти одиннадцать часов. Как обычно, он сразу прошел в комнату Эрики, чтобы удостовериться в том, что с малышкой все в порядке, и с удивлением увидел, что в детской все еще горит свет. Но еще больше он удивился, увидев спящую Элли на качалке со спящей Эрикой на руках.

Как спит Эрика, он видел много раз, а вот своего всегда энергичного администратора-ассистента застал во сне впервые. Его словно загипнотизировала красота этой женщины, и какое-то время он был не в силах пошевелиться.