"Дорогая моя госпожа Чернова! Спешу обрадовать Вас известием о двухмесячном отпуске, который дан мне для поправки здоровья. Не волнуйтесь, я почти полностью оправился после болезни, однако командование сочло нужным предоставить мне увольнительную. Я сойду на берег в следующем порту. С нетерпением ожидаю встречи с Вами". Далее следовали изъяснения в нежных чувствах и пространное обсуждение хозяйственных вопросов.

К сожалению, супругам было более не суждено увидеться. Перспективы счастливой семейной жизни в один миг оказались разрушенными, убедительно показав, сколь хрупка человеческая жизнь и капризно благоволение судьбы.

Спрятав драгоценную эпистолу, София поспешила дальше. Путь, давно изученный до последней колдобины, нисколько не мешал ей предаваться воспоминаниям.

Молодая женщина улыбнулась, с ностальгией припомнив, как ее муж, господин Андрей Чернов, с трудом подбирал слова, делая предложение… Как нежно улыбался, глядя на свою смущенную невесту… Как уехал, когда закончился краткий отпуск, оставив растерянную юную жену в своем поместье…

За годы замужества София привыкла к почти непрерывному одиночеству, но все же тосковала по мужу. Их связывало истинное супружеское уважение. Она постоянно вспоминала господина Чернова, чем несказанно раздражала свою строгую начальницу, которая полагала, что скорбь надлежит держать в себе, дабы не мешать плодотворной работе.

Госпожа Чернова поежилась и снова пожалела, что не надела теплое манто. Утро выдалось ясным, но весьма прохладным, и разыгравшийся ветер легко продувал одежду. Богиня солнца Соль благосклонно взирала на мир с небес, норовя заглянуть под полы капора молодой леди, из-за чего той пришлось раскрыть зонтик, чтобы уберечься от солнечных лучей, и от этого будто мрачная туча накрыла ее лицо. София вздохнула: в беспросветно-черном наряде она казалась самой себе угольно-черной кляксой, неуместной среди ликующих весенних красок, но правила приличий обязывали ее строго соблюдать ненавистный траур. Как будто скорбь — это знамя, гордо выставляемое напоказ…