Инспектор согласно кивнул, но осторожно заметил:

— Я все понимаю, однако боюсь, жители города не будут столь снисходительны…

Мировой судья встал, прошел к окну и остановился, будто любуясь открывающимся видом.

Вот уж, действительно, столп общества — фигура внушительная во всех смыслах. Впрочем, некоторая массивность телосложения с лихвой компенсировалась печатью благородного происхождения, лежащей на его высоком челе, правильных чертах лица и обходительных манерах. К тому же этот славный во всех отношениях джентльмен обладал немалым умом и — что скрывать — значительным годовым доходом.

Не оборачиваясь, господин Рельский веско заметил:

— Вам надлежит быть как можно деликатнее и поскорее очистить этих особ от всяких подозрений.

— А что, если… — полицейский запнулся, не решаясь высказать крамольные мысли.

— Это невозможно! — отрезал господин Рельский и наконец повернулся к господину Жарову. Его серые глаза были холодны и внимательны. — Полагаю, ваш долг — найти истинного преступника!

Он заметно выделил последнюю фразу, и инспектор послушно склонил голову, принимая этот завуалированный приказ. Конечно, он желал бы получить полномочия на расследование без всяких изъятий, однако выбирать не приходилось. Полицейский прекрасно понял свою задачу — обелить названных лиц, даже вопреки обстоятельствам дела…

На вкус Софии, местности вокруг Бивхейма недоставало диковатой красоты ее родных краев, однако в преобладающих в округе пологих холмах также имелась своя прелесть.

Госпоже Черновой не сиделось дома, она стремилась на волю, как птица, изо всех сил рвущаяся из клетки, раня хрупкое тельце о прутья. Молодая женщина закусила губу, поймав себя на этой мысли. С каких пор ей стало неуютно в собственном доме? Она искренне любила Чернов-парк, хотя эта старая усадьба будила слишком много воспоминаний и горестных размышлений, которые стали ее тяготить.