Инспектор окинул обстановку одобрительным взглядом: надежная тяжеловесная мебель темных тонов; однотонная светлая окраска стен; бежевые ковры — впрочем, прекрасного качества, — составляли благородныйсдержанный интерьер. Кабинет мирового судьи напоминал берег океана: чистые холодные оттенки, вдоволь пространства и свежего воздуха, морские пейзажи на стенах. Это была отнюдь не обитель сибарита, о чем свидетельствовали полки с многочисленными книгами и стопки бумаг на столе — аккуратные, невзирая на напряженную работу.

Никто не мог бы назвать господина Рельского светским бездельником — несколько отличных имений, доли в многочисленных предприятиях, бумажная фабрика и должность мирового судьи не оставляли времени для скуки.

Джентльмен приветливо ответил на поклон полицейского, прозрачно намекнул на дефицит времени и поинтересовался делом, приведшим гостя в Эйвинд.

Инспектор устроился в кресле, глубоко вздохнул и принялся излагать свои соображения, прилагая все усилия, чтобы убедить мирового судью в способности местной полиции справиться с означенным расследованием.

В полном молчании выслушав повествование инспектора, господин Рельский некоторое время напряженно размышлял. Новые сведения не пришлись ему по вкусу и мысли его были весьма неприятного свойства, но юридическая стезя научила господина Рельского трезво относиться к событиям, а ясный аналитический ум вместо бесплодных сожалений уже искал возможные способы обратить обстоятельства в свою пользу.

Инспектор почтительно молчал, не мешая его раздумьям.

Наконец господин Рельский признал:

— Полагаю, скрыть это совершенно невозможно. Но вы должны в полной мере понимать щекотливость ситуации…