Софии вдруг бросился в глаза беспорядок: букет увядших тюльпанов в вазе, разбросанные подушки, неубранная посуда на чайном столе… Пожалуй, именно это убедило ее в серьезности происходящего — в иных обстоятельствах взыскательная хозяйка библиотеки ни на минуту не потерпела бы подобный кавардак.

Молодая женщина вежливо поздоровалась, стараясь не выказывать тревоги, и к ней немедля бросилась Юлия.

— Ах, София, вы даже не представляете, как я рада вас видеть! Тут такое стряслось, такое! — всполошено тараторила она, вцепившись в руку подруги.

Госпоже Черновой подумалось, что барышня Гарышева походила на породистого кролика — тот столь же восторженно попискивал, вцепившись в вожделенный кусочек сладкой моркови. Сходство усиливали всегда растрепанные рыжеватые косы девушки, неуловимо напоминающие длинные уши, а также чуть выдающиеся вперед зубы и круглые глаза.

Софии тут же сделалось совестно за некрасивое сравнение, и она осторожно обняла Юлию за плечи, слегка встряхнула и велела:

— Будьте добры, возьмите себя в руки.

София огляделась, решаясь, к кому обратиться за объяснениями, поскольку барышня Гарышева, очевидно, не могла толком ничего сказать.

Молодая женщина сочла, что госпожа Дарлассон не в состоянии отвечать на вопросы. Впервые София увидала обычно невозмутимую хозяйку библиотеки в таком волнении. Гладкая прическа гномки всегда была уложена волосок к волоску настолько тщательно, что кожа на висках натягивалась, теперь же ее шевелюра напоминала небрежно сметанный стог, из которого, будто вилы, торчали шпильки.

Молодая женщина невольно припомнила, как в Бивхейме появилась публичная библиотека, а ей самой довелось поближе познакомиться с госпожой Дарлассон. Обыкновенно цверги мало поддерживали знакомства с людьми, предпочитая держаться особняком, но обстоятельства заставили эту почтенную даму поступиться принципами.

Благонравная гномка овдовела вскорости после свадьбы, но повторно замуж не вышла, предпочитая вести дом холостяка-брата. Все свои помыслы сия добродетельная особа посвятила хозяйству. Чуть менее года назад господин Дарлассон преставился, оставив после себя немалое наследство. Основная часть капитала досталась какому-то дальнему родственнику мужского пола, а дом перешел к сестре покойного, но при непременном условии, что она организует в нем публичную библиотеку.