Она стояла перед ним, прислушиваясь к тому, как в ней медленно и болезненно оживают чувства, которые она считала давно умершими. Прошел целый год с того дня, как она в последний раз видела этого человека, ее бывшего жениха. Точнее, триста семьдесят пять дней. Он нисколько не изменился - все тот же норвежский бог грозы и все так же грозен.

Как могла она забыть его? - думала она, вглядываясь ему в лицо. Да и забыла ли? Может быть, просто похоронила воспоминания, страшась оживлять в памяти все, что отвергла.

Его волосы были золотого цвета, кое-где в упрямых прядях блестела темная рыжинка. Он был семи с лишним футов ростом, а широченные грудь и плечи, казалось, вот-вот разорвут по швам пиджак. Когда он стоял вот так, как сейчас - чуть расставив ноги и скрестив руки на груди, - все в нем говорило о силе и самообладании. Особенно о самообладании.

Она с внутренним трепетом встретила взгляд его пронзительных синих глаз, впитывая каждую черточку резко очерченного лица. Широкие властные брови, высокие скулы, сильный уверенный подбородок, большой красивый рот упрямо сжат. Но самым поразительным и самым неподходящим в его облике была золотая сережка в виде крошечного молота, которую он носил в левом ухе. Знак Тора, бога грозы. Знак, который у нее всегда ассоциировался с разрушительной силой и мощью.

Он неподвижно стоял под взглядом Андреа, давая ей время наглядеться вволю. И она прекрасно понимала, зачем он это делает. Чем дольше она на него смотрела, тем больше ею овладевал страх. Не произнеся ни слова, он уже заставил ее думать о защите.

– Подозрительный человек мог бы кое-что увидеть в твоем легком объятии с Милане, - прокомментировал он, и чуть заметная улыбка приподняла уголки его губ.

Андреа ответила на его улыбку. Она не станет бояться этого человека. Не станет. Во всяком случае, не очень.