— Покончить с собой? — вскричала Мирисса.

— По-видимому, он сумел внушить ей, будто действительно любил ее, а потом пресытился ею и начал ухаживать за кем-то другим.

— Похоже, он отвратительный и жестокий! — воскликнула Нирисса.

— Мне нет смысла заступаться за него, — сказал Гарри, — но твоя оценка не совсем справедлива. Когда женщины преследуют мужчину, они не должны скулить и жаловаться, если он избегает их и потом бросает.

Нирисса непонимающе посмотрела на брата и переспросила:

— А что ты предлагаешь им делать?

— Пусть он сам ухаживает за ними! — ответил Гарри. — Мужчина должен быть охотником, а не дичью!

Его тон вызвал лукавый блеск в глазах Нириссы.

— А ты — охотник?

— Конечно! Но должен признаться, что поскольку в добавление к моему имени у меня нет ни пенни, ни одна женщина, обладающая здравым смыслом, не стала бы устраивать за мной охоту, разве что ее покорила бы моя внешность!

— Это — самое тщеславное замечание, которое я когда-либо слышала! — воскликнула Нирисса и бросила в брата подушку.

Гарри отбросил ее, и, смеясь, они на время забыли о герцоге.

Когда примерно за полтора часа до обеда Гарри спустился вниз, неся в руках какую-то одежду, Нирисса полюбопытствовала:

— Что это ты там откопал?

— Я подумал, раз Дельфина намерена превратить нас в слуг, я, со своей стороны, должен позаботиться, чтобы все было чин чином.

— Я вспомнил, что у нас на чердаке хранятся ливреи времен нашего дедушки, и нашел сюртук своего размера, хотя он немножко тесен мне в груди. Еще нашел там пару белых панталон и какой-то жилет с нашивками и пуговицами с гербами.

— А я совсем забыла про них! — воскликнула Нирисса. — Если ты во все это сможешь влезть, то, конечно, будешь готов для своей роли.

— Я оставил свой вечерний костюм в Оксфорде. Здесь же, ты знаешь, я ношу старый бархатный пиджак, чтобы чувствовать себя удобно. Но не думаю, будто Дельфина будет в восторге, увидев такой наряд на дворецком!