Для завершения трапезы оставался лишь небольшой кусочек сыра. Нирисса собиралась отправиться за покупками сегодня после полудня, но за вчерашним обедом, почти не отличавшимся от поданного ему сегодня, Гарри съел гораздо больше, чем она ожидала.

Закончив свою порцию пудинга, отец поднялся из-за стопа.

— Ты не будешь против. Нирисса, — сказан он, — если я вернусь к своей работе?

— Нет, папа! — твердо возразила Нирисса. — Вы знаете, что вам необходимо движение, поэтому я советую вам сначала немного прогуляться. Сходите посмотреть, как поживают те новые плодовые деревья в дальнем конце фруктового сада, которые мы посадили. Нам необходимы были новые посадки после того, как мы потеряли часть наших самых ценных деревьев в мартовскую бурю.

— Да, ты права, — согласился отец. Потом, словно считая, что, если он поторопится, неприятное дело завершится скорее, он вышел в холл, схватил свою старую фетровую шляпу, которая превратилась уже почти в лохмотья, и открыл садовую дверь в залитый солнечным светом сад.

Гарри расхохотался.

— Ну, знаешь, ты просто издеваешься над ним!

— Но ему вредно сидеть безвылазно в душном кабинете дни и ночи напролет!

— Это, может быть, нехорошо для его здоровья, но это делает его счастливым. Помолчав, Нирисса заметила:

— Не могу полностью разделить твоей уверенности. Я часто чувствую, как он тоскует без мамы. Эта тоска настолько сильна, что для него единственная возможность забыть свою потерю, пусть на короткое время, заключена в полной погруженности в то, о чем он пишет.

Ее голос был полон сострадания и нежности, и Гарри, взглянув на нее, сочувственно произнес;

— Ты тоже тоскуешь по маме!

— Ужасно! — призналась в ответ Нирисса. — Без нее все совершенно иначе. Когда ты в отъезде, а папа время от времени перестает даже замечать мое существование, я чувствую себя невыносимо!