— Ты успел, как я погляжу, отыскать кое-что интересное для себя.

Джаред отвернулся от скачущей верхом на черном жеребце девушки и увидел направлявшегося в его сторону Бредфорда.

— А ты утомился ждать.

— Прикончил бутылку бренди, — ответил Бредфорд печально. — Оказывается, там оставалось меньше половины.

— Больше половины, — поправил Джаред. — Неудивительно, что у тебя заплетаются ноги.

— Ну да! Ты прекрасно знаешь, что я никогда не пьянею.

Что правда, то правда. Его дядя обладал удивительной способностью: будучи всегда слегка навеселе, он почти никогда не доходил до крайней степени опьянения.

— Тебе следовало бы, вместо того чтобы торчать на берегу, пойти вместе со мной к королю Камахамехе. У них отличное свежее пиво. Ты бы оценил его, дядя.

Бредфорд поморщился.

— Предпочитаю французский коньяк.

— А мне понравился этот напиток. Бредфорд пожал плечами:

— Потому что в тебе тоже есть что-то варварское. Как ни странно, я понял это, только когда мы оказались на Гавайях. — Его взгляд последовал за всадницей.

— Прекрасная лошадь. Такой легкий, стремительный шаг.

Джаред не сомневался, что дядя в первую очередь обратит внимание на скакуна.

— Отсюда не очень-то различишь, — продолжал Бредфорд, — но сдается мне, что и женщина тоже под стать ему. — Вначале мне показалось, что вы поладили. С чего это она так мчится, словно за ней сам сатана гонится?

— Она еще сущий ребенок, — коротко ответил Джаред.

— Островитянки созревают быстрее девушек Европы.

— Но у меня нет желания ускорять ее взросление.

— С чего это ты стал таким добродетельным? — вскинул брови Бредфорд.

— Потому что она еще ребенок, — повторил нетерпеливо Джаред. Но странное сочетание сожаления, горечи и острого желания обожгло его.