Но, возможно, когда все закончится, он смог бы достать ее адрес, номер телефона…

Он перевел взгляд на нее. Яркое пламя костра освещало ее лицо, короткие светлые волосы, всю ее маленькую фигуру. Она была одна среди всех. Ему показалось, что ей тоже никто не нужен. И ему хотелось узнать, о чем она думает. На ее красивое лицо падали оранжевые отблески от пламени костра, он изучал ее черты. Взгляд его скользнул на открытый вырез ковбойской рубашки, на ее плечи и руки, лежащие на коленях. Дыхание его участилось, сердце бешено стучало. Ему хватило одного взгляда, чтобы вспомнить, какой нежной она была в его объятиях. Как прекрасно – он не сомневался – ей было в его руках. И какое же сильное влечение он испытывал к ней.

Поджав колени, она подперла подбородок руками и безучастно смотрела на языки пламени.

Если бы только, думал он, если бы знать, что она сейчас чувствует.

Если бы только…

Ему чертовски хотелось рискнуть.

Знакомые аккорды давно забытой мелодии прорезали воздух. Это один из ковбоев начал настраивать гитару. Билл видел, как Гейл оторвала свой взгляд от пламени и посмотрела на него. Его сердце забилось в унисон с аккордами любимой им гитары. Билл отвел глаза в сторону и уставился в холодную темень ночи.

«Закоренелый преступник, когда ты образумишься?»

Гейл вернулась к действительности, так как мелодия старомодных «Иглз» дошла до ее слуха. Не замечая присутствия других, она невольно ловила взгляды Билла сквозь огонь. Она и не глядя глядела на него. Она с трудом перевела дыхание, когда вдруг представила, что он знает, о чем она сейчас думала. Ее щеки запылали, но это можно было объяснить близостью пламени. На самом деле костер был на некотором расстоянии, и жар от него не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось в ее душе. Она представляла себе Билла в своей палатке поздно вечером, его руки, обнимающие ее, его губы, его тело, его тепло.