— Сверни на этом повороте, — повторил он, в глазах застыло холодное выражение. — Если ты сказала правду по поводу моста, я извинюсь. Если нет…

— Я… — Холли прикусила губу, сбросила скорость и стала сворачивать с шоссе. — Если не полиция ищет вас, то кто?

— Почему ты решила, что меня ищут?

— Вы ведете себя, как человек, прячущийся от кого-то, — спокойно ответила она, еще замедляя ход машины, так как они подъезжали к перекрестку. — На север или на юг?

— На север. И меня никто не ищет. Я сам охочусь.

Холли взглянула на его пистолет и вздрогнула. Включив левый подфарник и остановившись у поворота, она свернула на север.

— Хорошо. Поезжай к мосту, — его лицо осветилось быстрой улыбкой, — и, если он все еще на месте, пересечешь его и затем поедешь по проселочной дороге на той стороне.

Холли помедлила, затем призналась:

— Я сказала неправду про мост.

— Я так и понял. Когда мы доедем до каменоломни, проезжай мимо старых разработок туда, где начинается тропа, ведущая через холм прямо в город. И там ты меня высадишь.

Он прекрасно знает местность. Эта тропа не была отмечена ни на одной карте. Только местные уроженцы знали о ней.

Заинтригованная, она еще раз внимательно посмотрела на него. Кто же он и кого ищет? Она его не узнавала, но это ни о чем не говорило. Ей было всего восемнадцать, когда она уехала учиться в колледж в Чикаго и лишь изредка возвращалась сюда.

Рик и она приехали сюда четыре года назад в поисках мира и душевного спокойствия, которых не нашли в большом городе. Но здесь произошли такие изменения! Иногда она просто не узнавала городка, где родилась. Люди, с которыми она росла, уехали, их место заняли другие. В результате работы корпорации здесь появилось много новых лиц, хотя жители Блаффса, этих огромных богатых домов на горе, возвышающейся над рекой и самим городом, остались в основном прежние.