Конечно, она всегда может позвонить родителям. Отец будет здесь через десять минут, и Дж. Д. придется вести себя разумно в присутствии Томаса Паркса.
Но это тоже было сложно. Она не могла вызвать отца, не потревожив мать, или, хуже того, не признавшись в том, что случилось, и не перепугав ее до смерти. Мама позвонит Кевину, и он примчится сюда, обуреваемый братскими чувствами, чтобы защитить ее, и в следующую минуту будет диктовать Моссу, что следует делать, а тот начнет злиться и неминуемо вспыхнет ссора. Дети проснутся, раздастся рев и…
Голова загудела при одной этой мысли.
— Завтра, завтра, — твердила она. Она позвонит утром.
Только утро уже было в полном разгаре, прежде чем у Холли высвободилась минутка хотя бы вспомнить о Моссе, не говоря уже о звонке. Близнецы проснулись в плохом настроении, отказались от каши на завтрак, не захотели играть, а требовали отправить их домой сейчас же. И громко демонстрировали свое недовольство ее отказом.
Дэнни и собаки исчезли в неизвестном направлении, а Лизбет, чувствуя себя ненужной и нелюбимой, слонялась вокруг, надув губки, с глазами, полными слез. Наконец Холли — терпение ее истощилось — велела ей отправляться в свою комнату и не выходить, пока ее настроение не улучшится. Результат не замедлил сказаться — громкие возгласы недовольства и хлопающие двери. Холли нахмурилась, слыша топот маленьких ножек по ступенькам.
Она только собралась пойти наверх и помириться, как появилась Триша в радужном настроении, гордо демонстрируя подаренные ей сережки.
— Карл такой хороший! Не верится, что мы встречаемся всего восемь недель!
Триша высунула язык, рассмеялась и обняла Холли.
— Спасибо, что позволила детям переночевать. Мы с Карлом отправились обедать к Скампини, затем вернулись ко мне домой. Но я забыла, где мои бокалы под шампанское! — Она опять рассмеялась. — Я достала самую сексуальную ночную рубашку и распланировала сделать эту ночь незабываемой, но замерзла и влезла во фланелевую пижаму и меховые шлепанцы. Затем мы сидели на диване и смотрели хоккей — романтично, не так ли?