Прежде чем позвонить Кожуховой, Степанов продумал все до мелочей. Каждое слово, которое предстояло произнести в трубку, каждый жест при грядущей встрече. В том, что встреча состоится, детектив не сомневался ни секунды. Накануне, почти сразу после убийства, он самолично опустил в почтовый ящик Кожуховых еще влажноватые, свеженькие снимки. И его уверенность оказалась вполне обоснованной.

- Получила моё послание?

- Откуда они у вас? - Голос женщины по ту сторону провода звучал тревожно.

Степанов рассказал. Он понимал, что мерзкая баба вынуждена будет ему поверить: новенький "Кодак" аккуратно помечал фотографии, сделанные с его помощью, соответствующими датами...

Пригодились остатки прежней роскошной жизни!

На том конце некоторое время молчали, потом Кожухова заговорила снова. Именно о том, что и предполагал услышать Валерий.

- Я готова заплатить, но сумма, которую вы назвали, абсолютно нереальна, за столь краткий срок я ее не соберу!

- Соберете! - хмыкнул Степанов уверенно.

- Можете сначала половину суммы наскрести. Ну, на остальное я готов накинуть вам еще недельку. Но не больше!

- Жду вас завтра в полдень! - Женщина бросила трубку, не дожидаясь ответа.

На душе было тускло, погано - как никогда. И вновь в памяти всплыло, Галкино лицо, ее преданный, устремленный на него взгляд. Неужели он и впрямь любит эту женщину? Да нет, какая уж тут любовь? Но вот жалеет определенно...

И ее, и этого белобрысенького Галкиного пацанчика, чем-то напоминающего его самого, Степанова, в детстве... Что ж, пусть шантаж. Но в первую очередь - для них, Гали и мальчика, а не для собственного обогащения, на которое ему глубоко наплевать.

Посидев еще некоторое время возле телефона, Степанов, сделав над собой усилие, встал и, направившись к письменному столу, извлек бумагу и ручку. Писать он не любил еще с тех времен, когда в период работы в отделении приходилось производить на свет чертову прорву бюрократических бумажек. Но сейчас было другое дело. Совсем другое дело...