Будучи действительно великим министром, Лувуа был отвратительным человеком, со злым, желчным и исключительно завистливым характером. Стоило ему лишь взглянуть на Анси-ле-Фран, как он почувствовал непреодолимое желание владеть им. Испытующим взглядом он изучил финансовые трудности хозяина и при удобном случае предложил купить у него замок и владение.

Шокированый — можно себе представить до какой степени! — предложением этого гостя, который начал знакомство с того, что захотел перво-наперво завладеть домом гостеприимного хозяина, Франсуа-Тоннер отказался: тот не будет жить здесь, Бог свидетель! Лувуа отступил, но не отказался от замысла. Он обладал терпением дикаря, если хотел чего-либо или кого-либо добиться. Он подождет, вот и все! Он ждал десять лет. Через пять лет после королевского визита, в 1679 году Франсуа умер. Сын Жак пережил его только на три года. Когда тот умер в 1682 году, его сын Франсуа понял, что бедственное положение семейства все увеличивается, несмотря на выгодный брак с мадемуазель де Кревкер.

Он не смог в достаточной мере насладиться плодами своих трудов: немногим больше чем через шесть лет после покупки замка он умер в Версале при обстоятельствах, весьма подозрительных, так что поговаривали даже об отравлении; его вдова воцарилась в замке с большим блеском, однако проявляя при этом добродушие и снисходительность, что мы можем заключить из письма, написанного мадам де Куланж и адресованного мадам де Севинье:

«Вот уже месяц я прогуливаюсь в государстве мадам де Лувуа; это — государство в буквальном смысле слова, причем гораздо более милое, чем, например, Мантуя, Парма или Модена. Когда стоит хорошая погода, мы в Анси-ле-Фран; когда погода портится, мы возвращаемся в Тоннер: везде мы останавливаемся подолгу, и везде, благодарение Господу, нам оказывают прием, подобный поклонению. Когда хорошая погода пригласит нас к этому, мы пускаемся в дальнее плавание, чтобы познать величину нашего государства: если же нам вдруг придет в голову спросить: Чья это деревня? — нам отвечают: — Эта деревня принадлежит Мадам. — А чья та, немного поодаль? — И эта деревня принадлежит Мадам. — А та, и еще вот эта, и еще одна, что я вижу? — И эти принадлежат Мадам».