Он не мог поверить, что в Венеции, где живут и творят сотни художников, ему посчастливилось встретить англичанина, пишущего в необычайной манере. Маркиз даже начал сомневаться в справедливости собственных суждений относительно Бернара Бомона.
«Невероятно! — повторял маркиз про себя. — И все же этот человек — гениальный художник, хотя оценить его по достоинству способны немногие».
Маркиз прекрасно понимал, что купленные им полотна смутят не одного зрителя, а самому ему не раз придется защищаться от нападок, прежде чем пройдет время и люди оценят гениальные творения. Но он знал, что наступит этот день.
В начале столетия принц Уэльский приобрел коллекцию давно вышедших из моды картин голландских мастеров и стал всеобщим посмешищем. Но прошли годы, владельцы музеев и галерей буквально дрались за голландские полотна, а король торжествовал победу над недавними критиками.
«Со мной будет так же», — говорил себе маркиз.
Он понимал, что пройдет не один год, прежде чем Бомона признают и у него появятся подражатели.
«Вот тогда-то я и посмотрю на тех, кто сейчас заявит, будто я бросаю деньги на ветер», — с удовлетворением подумал маркиз.
Когда гондола, в которой он сидел, подплыла к палаццо маркиза, слуга поспешил помочь его светлости ступить на землю.
Маркиз выпрыгнул из гондолы необычайно живо, предвкушая новый день, полный новых забот.
Он поспешно взбежал по длинной лестнице и оказался на этаже, где располагались парадные покои палаццо и его собственная спальня.
Скорее всего Франческа уже встала и вернулась к себе, но рисковать маркиз не хотел. Он отправился прямиком в столовую, где его ожидал завтрак.
Прежде чем сесть за стол, маркиз послал за своим секретарем, мистером Джонсоном и, когда тот явился, подробно проинструктировал его.
— Надеюсь, вы все поняли, — закончил свою речь маркиз. — Еда должна быть доставлена со всей наивозможной скоростью. Ждать, пока повар что-нибудь приготовит, времени нет. Постараться ему придется позже. А пока скажите, чтобы разогрел суп и поставил его в корзину с соломой. Когда управится, пусть придет ко мне, я дам ему дальнейшие указания.