— И все же ты любишь своего ребенка, пусть даже он рожден от насилия, ведь так?

— Насилие всего лишь заронило семя. Я растила и нянчила моего сына. Он мой. Мне никогда не понять Каллума. Я не могу понять, как отец может смотреть на этого маленького мальчика и видеть в нем только зло, которое надлежит уничтожить.

— К сожалению, многие Чужаки думают так же, как отец твоего ребенка. И некоторым из них предстоит за это поплатиться.

Гиббон сказал это таким тоном, что Элис невольно поежилась. Но он, конечно, был прав. Когда за тобой идет Охота, тебе приходится обороняться любой ценой. Необходимость убивать — вот от чего Элис страдала сильнее всего. За шесть лет она лишила жизни четырех человек. Она видела смерть в их глазах, и эти глаза преследовали ее в кошмарах. Она подозревала, что от нанесенных ею ран погибли еще несколько человек, но умирающими она их не видела, и потому ей удавалось не думать о них. Но видеть смерть того, чья кровь на твоих руках, — совсем другое дело. Так просто такое не забывается. Она напоминала себе о том, что те люди пытались убить ее и убили бы детей, но это не успокаивало. Она не могла не ужасаться при мысли о том, что ей приходилось убивать, чтобы самой остаться в живых.

Теплая ладонь спутника легла ей на плечо, и Элис, повернув голову и посмотрев ему в глаза, тотчас же поняла: если Гиббон и убивал Чужаков, их мучения не доставляли ему никакого удовольствия.

Словно прочитав ее мысли, Гиббон проговорил:

— Они охотятся за тобой и за детьми. Выходит, что грех на их совести, а твоя совесть чиста.

Элис молча кивнула в ответ. Хотя убитые ею Охотники приходили к ней в ночных кошмарах, она принимала то, что делала, как тягостную необходимость. Она убивала, чтобы не убили ее. Но то, что сейчас предлагал Гиббон, — это никак нельзя было назвать честным поединком. Ведь он намеревался наносить врагу удары исподтишка — выскользнуть из мрака, убить врага и, скрывшись во мраке, двигаться дальше. Конечно, план его был хорош — ведь враги имели численное превосходство. Однако Элис не была уверена, что сможет убивать так, как предлагал Гиббон.